Есикова Ирина Николаевна. Прикладное исследование Первой ступени Международного конкурса «Валюта ЕАЭС – 2015»

«Единое валютное пространство: анализ мнений о концепциях и инструментах политических и бизнес – элит стран ЕАЭС, БРИКС, ЕС»

Анализ ЕС

В современных условиях, актуально было бы начать анализ с валютно-финансового пространства Европейского союза, который переживает не простые времена. Попытки стабилизировать ситуацию на своих рубежах, становятся собственной угрозой экономической безопасности и дестабилизации национальной экономической системы. В нынешних условиях ЕС пытающийся действовать по старинке, применяя бюрократическое давление, в попытках скрыть очевидные недовольства, становится все менее маневренным. Из-за неэффективности проводимой политики и нежелания признавать наличие серьезных внешних и внутренних проблем, Евросоюз не в силах принимать конструктивные решения, что ведет к обострению существующих проблем с еще большей скоростью и масштабом.

Европейская интеграция в XXI в. главным образом связана с досрочным заключением Договора о Европейском союзе, подписанного 7 февраля 1992 г. и вступившего в силу 1 ноября 1993 г. Однако, отсутствие своевременных действий по восстановлению и поддержанию интеграционного проекта привело ЕС к ряду негативных последствий и неудач. Все это, конечно, не означает краха европейской идеи в целом, скорее это символизирует о процессе переустройства самой Европы. С великой европейской идеей нынешняя модель имеет общего не больше, чем идеи утопистов-социалистов Франции и Великобритании с северокорейской практикой.

В соответствии с Договором, ключевой задачей ЕС является создание экономического и валютного союза, введение единой европейской валюты, что потенциально могло бы вывести экономическую интеграцию на качественно новый уровень. Тем не менее, одновременно с этими процессами была развернута кампания масштабного расширения Евросоюза. Так, в течении 1993-2007 гг. произошло удвоение его количественного состава, при этом расширения 2004 и 2007 гг. привели к резкому снижению экономических показателей ЕС.

Одновременно проблемы финансовой сбалансированности проявились в Греции, Португалии, Испании. По мнению одного из специалистов «…из-за масштабов расширения Европейский союз столкнулся с проблемой «усвоения» и поэтому более всего сосредоточен на собственных трудностях…»[1]. Для стран, то входивших, то выходивших из состава Евросоюза, продвижение по европейской карьерной лестнице стало важнее решения вопросов национальной экономики и объективного анализа проблем интеграции. Как результат, это привело к порождению неконтролируемого бюрократического наднационального монстра, который взял себе в подчинение не только местные правительственные круги, но и саму идею интеграции. Теперь результат ушел на второй план, оставив в приоритете лишь процесс, функционирование, воспроизводство действующих исключительно в замкнутом цикле бюрократической циркуляции. 

Не смотря на обоснованность новых стратегических программ углубления и расширения интеграции, принятых в начале 1990-х годов, масштабы последствий данного решения и качественные изменения в Евросоюзе не были осмыслены так, как они того заслуживали. Их недооценили, вероятно, по той причине, что в политических «верхах» государств-членов ЕС, была полная уверенность в своих силах, в непреложной привлекательности разрабатываемого проекта и в конечном успехе. 

Достигнув высокого уровня сплочения ЕС, увлекся политикой расширения и соседства, вместо того чтобы заняться оптимизацией достигнутого. При столь низких темпах роста и необоснованных амбиций практически не было средств на масштабные геополитические проекты, что означало и отсутствие адекватного политического анализа. Сам факт того, что главными европейскими «прогрессорами» в рамках «Восточного партнерства» были назначены страны Прибалтики, лишний раз подтверждает наши рассуждения.

Первые социально-экономические осложнения возникли еще до кризиса. Сегодня, темпы развития объединенной Европы значительно медленнее, чем мировой экономики в целом. В 2015 г. и в ближайшие годы экономика европейского макрорегиона будет находиться в весьма непростом положении. Европа не может быстро реагировать на происходящие перемены. Несмотря на разнообразие структур европейских экономик, промышленный сектор Европы в целом находится в состоянии застоя, поэтому возможности для возвращения к устойчивому росту весьма ограничены. Несмотря на то, что Евросоюз до сих пор остается ключевой промышленной державой, начиная с 2008 г. промышленное производство снизилось на 10%, а более 3 млн. человек оказались безработными. По итогам 2014 г. суммарная экономика 18 стран, пользующихся евро, выросла только на 0,9%, что нельзя считать прогрессивным результатом.

Мы можем предположить, что в 2015 г. экономическое выздоровление Европейского союза будет еще более неопределенным, особенно в виду слабости спроса. Так, Германия останется движущей силой европейской экономики, при этом мощь ее может значительно снизиться. Во Франции по мнению экспертов, экономический рост составит около 0,7%[2]. Италия должна преодолеть остатки кризиса, но еврозона в целом вряд ли достигнет более 1% роста и не сможет существенно изменить показатель официальной безработицы, который сейчас составляет 11,7%.[3]

Глава Европейского центрального банка Марио Драги заявлял, что в 2015 году Евросоюз может столкнуться с угрозой дефляции и рискует сохранить невысокие темпы роста экономики, однако термин «кризис», по его словам, в данный момент не подходит для описания ситуации в экономике стран еврозоны. Это было сказано в январе, когда все экономические показатели были примерно такими же, как и в июне. При этом невольно возникает вопрос, что осенью 2015 г. мы тоже наблюдаем не «кризис»?[4]

Согласно недавно опубликованным прогнозам МВФ, темпы роста в 2015-2016 гг. в ЕС не превысят 1,5-1,6% (при условии, что кризис в отношениях с Грецией удастся урегулировать). В развитом мире в целом они увеличатся с 1,8% в настоящее время до 2,4%.  Таким образом, если в мировой экономике ситуация не идеальная, то в европейской – просто плохая[5].

Членство в Европейском союзе становится уже не финалом интеграционных устремлений той или иной страны на Запад, а лишь промежуточным этапом на ее пути к главной цели – вступлению в НАТО. Подписание Украиной, Грузией и Молдавией соглашений об ассоциации с ЕС было представлено как событие сугубо экономическое, однако на деле оказалось одним из скрытых способов расширения НАТО: втягивание государств в военно-политическое сотрудничество с Североатлантическим альянсом формально ведется через сближение с ЕС.

Это обстоятельство является одним из главных препятствий, не позволяющих развернуть процесс экономического взаимодействия России и ЕС на полную силу в виду присутствия в этом процессе третьих лиц, а точнее США, а через них и НАТО. 

В условиях узкого спектра при выборе решения проблемы можно предложить несколько путей осуществления европейской интеграции:

  • деструктуризация действующей модели. Объединение Европы, по крайней мере, в ее нынешних формах, не может дать синергетического эффекта и не способно вывести ее на новый уровень мирового влияния, соответствующий имеющемуся потенциалу;
  • модернизация модели евроинтеграции. Реформирование европейской интеграции, понимаемое как ограничение пространственной экспансии, отказ от расширения зоны евро любой ценой, налаживание эффективного сотрудничества со всеми экономическим партнерами и, прежде всего, с Россией – это минимальные действия к реформированию на сегодняшний день.

Анализ ЕАЭС

Наряду с ЕС одним из важных направлений формирования валютно-финансового пространства, может даже более основополагающее и определяющее, является объединение ЕАЭС.

В подтверждение большей значимости, в программе «Воскресный вечер с В. Соловьевым» И. Шувалов, первый вице-премьер РФ выразил свое мнение так: «Повестку построения общего экономического пространства с ЕС нужно продолжать. Но теперь ее нужно продолжать не в формате Россия – ЕС, а в формате Евросоюз – Евразийский экономический союз»[6]. С точки зрения укрепления отношений нашей страны со странами Азии, это наиболее перспективное решение, так как такой формат позволит расширить политическое и экономическое влияние России на мировой арене, что даст право непосредственно диктовать свои правила ведения экономики.

Первоначально в Китае была достаточно популярна точка зрения об образовании ЕАЭС как о попытке Москвы ограничить китайское влияние в Центральной Азии. Сдержанная реакция России на китайское предложение о зоне свободной торговли в Шанхайской организации сотрудничества должна была, казалось, свидетельствовать именно об этом. Однако, в дальнейшем эта трактовка переросла в предположение, что образование ЕАЭС и создание экономического «шелкового пути» от Тихого до Атлантического океана это дополняющие инициативы, интеграционные проекты, не замещающие друг друга, а совместные, от чего многократно возрастает их ценность.

Одним из приоритетных аспектов, по нашему мнению, можно обозначить введение единой валюты для Белоруссии, Российской Федерации и Казахстана, а, как следствие, и для новых членов ЕАЭС, таких, как Армения и Киргизия, что это предусмотрено основными документами интеграционного объединения.

Поспешность России не может не смущать ее союзников, но в условиях необходимости борьбы с санкциями, создание к 2025 г. евразийского Центробанка и переход на «общие деньги» смотрятся отдаленной перспективой. При этом точного ответа, что в 2025 г. валютой ЕАЭС обязательно будет российский рубль, на данный момент нигде не содержится. Более того, нет слов и о том, что единая валюта союза, сразу и везде, полностью заменит национальные. Судя по всему, при непосредственной работе над объединением валют и созданием общего банка речь будет идти лишь об обслуживании взаимных расчетов стран-членов ЕАЭС, что даст возможность проработать и детально изучить все связанные с осуществлением данного проекта процессы.

Но нельзя не заметить, что В. Путин поручил Центробанку и правительству до сентября «определить дальнейшие направления интеграции в валютной и финансовой сферах с проработкой целесообразности и возможности создания в перспективе валютного союза»[7].

Нельзя не учитывать тот факт, что недавняя девальвация подорвала доверие к рублю, российским акциям и облигациям. Деньги – это вообще суррогат доверия, и зарабатывать его приходится годами. Сколько бы ни твердили про то, что доллар – не более чем необеспеченная раскрашенная бумажка, тем не менее их берут в расчет везде и всюду. А новой евразийской валюте при любом раскладе еще долго не удастся избавиться от негативного наследия российского рубля.

Некоторые специалисты выделяют сразу несколько стимулов к валютной интеграции ЕАЭС. Так как влияние одних объединений непосредственно оказывает влияние на создание и развитие других, то помимо политического фактора, говорят и о факторе БРИКС, в рамках которого уже создается объединенный банк. Разумеется, для стран БРИКС не может быть даже и речи о единой валюте, но готовность, так или иначе, оптимизировать взаимные расчеты, очень показательна. Банк БРИКС – это не просто расширение сотрудничества, не просто удобный финансовый институт. Это первый реальный шаг в поисках противовеса доллару и евро. А ЕАЭС тоже вскоре понадобится противовес, точнее, он нужен уже сейчас. Речь не идет о создании аналогичной валюты или Центробанка, как у ЕС, скорее это означает внедрение некоего координационного финансового центра, который будет согласовывать решения четырех или пяти национальных банков.

Сегодня выгоды перехода на единую валюту еще не перевесили преимущества независимых финансовых систем, но это только на данный момент. Одним из главных преимуществ для единой валюты, по нашему мнению, станет емкий объединенный рынок. У стран ЕАЭС с общим населением почти в 200 миллионов человек и суммарным размером экономик под два с половиной триллиона долларов почти 80% внешнеторгового оборота – это торговля между собой. Они просто не могут себе позволить до бесконечности обслуживать его другой валютой. Единый экономический союз с едиными деньгами вполне способен стать конкурентным по меркам глобальной экономики.

Еще одно преимущество – солидная финансовая база, созданная в России, у которой в заначке около 370 миллиардов долларов и неплохо сбалансированный бюджет, а также в Казахстане.

Но из-за неизбежных технических сложностей дело может свестись к конкуренции двух вариантов: прямого перехода всего ЕАЭС на российский рубль или введения ограниченного расчетного средства для обслуживания сделок исключительно в рамках объединения.

Нельзя забывать, что девальвация рубля, а вслед за тем и валют Казахстана, Белоруссии и Армении сделала взаимные расчеты между странами ЕАЭС в долларах дороже. При этом Запад постоянно грозится отключить Россию от системы межбанковских платежей. А ведь в расчетах внутри ЕАЭС при желании вполне можно обходиться и без нее. Доходит до того, что расчеты по «союзным» проектам, а теперь и по делам ЕАЭС, осуществляются в долларах, что делает их намного дороже.

Многие напоминают сейчас, что когда-то в Совете экономической взаимопомощи, объединявшем страны народной демократии, то есть Восточной Европы – у всех были свои валюты. Но был и общий «переводной рубль». Если сегодня в ЕАЭС создается что-то вроде его аналога, это можно только приветствовать, тем более что таким путем намного проще реализовать старую идею «отказа от доллара» наших экономик. Что бы там ни говорили критики валютной интеграции, во внутреннем обороте слезть с долларовой иглы все же достаточно просто. Надо только не мешать обороту недолларовому – завышенными кредитными ставками и необоснованно заниженным уровнем оплаты труда.

Завершение создания экономического и валютного союза и введение единой валюты ЕАЭС является одним из наиболее значимых событий на рубеже веков, не только на постсоветском пространстве, но и в мировой экономике, которое, несомненно, окажет серьезное влияние как на евразийскую, так и на международную экономику в целом.

С появлением валюты ЕАЭС в мировой экономике фактически сложится еще одна крупнейшая валютная зона, которая распространит свое влияние и на многие страны за пределами ЕАЭС. Впервые, может, за последние десятилетия на мировых валютных и финансовых рынках появится реальная альтернатива доллару США и европейской валюте.

Как нам кажется, создание валютного пространства намного увеличит поле для инвестиций, свободное от рисков, связанных с обменным курсом. Поскольку союзная экономика сильно зависит от внутригосударственных экспортных операций, достоинства этого эффекта трудно недооценить. Конкуренция увеличится, и финансовые продукты будут более доступны по всему ЕАЭС. Также упадут издержки, связанные с обслуживанием государственного долга союзных республик. Отсутствие единой денежной единицы удерживает союзные финансовые структуры, а также бизнес от более тесного сближения экономик трех государств, препятствуя новым возможностям. При четком механизме совершенствования этих процедур можно вводить в обращение денежную единицу в ближайшие 5-7 лет, затягивание здесь грозит нарушением функционирования механизма интеграционных процессов.

В рамках ЕАЭС в 2016 г. предполагается объединить регулирование фармацевтики, в 2019 г. – создать общий электроэнергетический рынок, в 2022 г. – общие финансовые мегарегуляторы, в 2024-2025 гг. общий рынок нефти, газа и нефтепродуктов. Это облегчит создание профильных кластеров в Евразии.

Подводя предварительные итоги, хотелось бы обратить внимание на то, что Китай и Россия, даже действуя не совместно, являются признанными влиятельными международными игроками. В случае же совместных действий их мощь растет, становясь не просто суммой влияний двух держав, а являя собой принципиально новое влияние – глобальное переустройство системы международных отношений, создание многополярного мира. 

«Успехи в сфере крупномасштабного экономического сотрудничества между Россией и Китаем являются важным подспорьем для экономического взаимодействия стран БРИКС, многостороннего сотрудничества в рамках ШОС, а также успешного взаимодействия инициативы экономического пояса Шелкового пути и проекта трансъевразийской железнодорожной магистрали», – утверждает научный сотрудник Исследовательского института России при Академии общественных наук КНР Чжен Юй[8].

Несмотря на желание ускорить работу ЕАЭС, только после соответствующей проработки и принятия решений другими государствами-членами объединения можно будет говорить о практической реализации идеи валютного союза.

Мнения специалистов по формированию валютно-финансового пространства в рамках ЕАЭС можно видеть в разном ключе, что доказывает несовершенство данной идеи, что наталкивает на анализ мнений и предложений активных участников и наблюдателей в данном вопросе. «Действующая сейчас договорно-правовая база ЕАЭС не содержит положений о непосредственной валютной интеграции для создания валютного союза и введения единой валюты. В перспективе введение единой валюты ЕАЭС могло бы способствовать ускорению темпов роста экономики, снижению издержек для бизнеса государств – членов ЕАЭС»[9], – сказала Лашкина. По ее словам, для создания объективных предпосылок для валютного союза нужно в первую очередь углублять «экономическую интеграцию для выравнивания социально-экономического положения государств-членов ЕАЭС».

«Да, в рамках ЕАЭС действительно функционирует единое таможенное пространство, нет таможенных постов и по крайней мере в части ограничения импорта ведется единая внешнеторговая политика. Однако внутри союза существует пока значительное количество нетарифных барьеров. В частности, санитарное регулирование, не выведенное на наднациональный уровень, отсутствует взаимное признание и соответствующие разрешения по ряду товаров и услуг. То есть, не завершив стадию интеграции в рамках Таможенного союза, мы уже назвали наше объединение «экономическим союзом». Если дополнить название еще и эпитетом «валютный», это будет означать одно – мы бежим впереди паровоза»[10], – считает А. Кнобель.

По мнению И.Н. Панарина, «…создавать валютное пространство, безусловно, необходимо. Отмечу, что опыт создания единой валюты ЕС имеет как плюсы, так и минусы. Изначально европейская единая валюта планировалась к введению на основе фунта стерлингов, но в результате его обвала это не удалось, затем – на основе немецкой марки, что, собственно, и было реализовано. Первым этапом введения евро – первые три года – стал безналичный расчет. Как вариант этот опыт применим на начальных стадиях реализации перехода к единому валютному пространству. Также стоит вспомнить практику переводного рубля стран социалистической части Европы в советский период. Переводной рубль может быть взят как первоначальная модель, также полезен будет опыт первого этапа внедрения европейской валюты. По логике вещей единой валютой может стать российский рубль, хотя в последнее время предлагаются разные варианты единой валюты и ее названий – от евраза до алтына.

С моей точки зрения, ключевой момент формирования единой финансовой зоны Евразийского союза – это продажа российских энергоресурсов за рубли. Как вариант, Россия и Казахстан на договорной основе могли бы продавать нефть и газ за рубли. Если мы говорим о введении общей валюты, то есть вариант ее использования в качестве расчетной. Возникает необходимость временно отойти от продажи энергоресурсов в национальных валютах на промежуточном этапе внедрения общей валюты и перейти к продаже за евразийские рубли. Идея перехода к продаже энергоносителей за рубли в России стала активно обсуждаться на высшем уровне начиная с 2006 г. В результате была создана товарно-сырьевая биржа в Санкт-Петербурге. Однако объем сделок на ней не изменил внешнеторговый баланс. Стоит отметить расширение взаимодействия ЕАЭС с другими странами: например, первая партия энергоресурсов за рубли была продана Вьетнаму, не так давно вошедшему в зону свободной торговли. Произошло это осенью 2014 г., то есть первый шаг по пути отказа от расчетов в долларах был сделан. Считаю, что с января 2016 г. России стоит предложить странам, входящим в зону свободной торговли, рассмотреть возможность продажи энергоресурсов за рубли внутри объединения. Как вариант, наладить продажу энергоресурсов за рубли в рамках Российско-Белорусского союза, так как там имеются соответствующие экономические механизмы для реализации подобных инициатив»[11].

В целом большинство российских экспертов (и практики, и теоретики) сходятся во мнении, что формирование валютного союза в рамках евразийского проекта – процесс столь же закономерный и логичный, сколь длительный и сложный.

Анализ БРИКС

Мировой валютно-финансовый кризис 2008-2009 гг. и последовавшие за ним политические и экономические события привели современный мир к перманентному состоянию глобальной дестабилизации, вынуждающей участников мирового финансово-экономического пространства искать пути выхода из сложившихся реалий, в том числе в направлении создания коллективных валютных альтернатив доллару. Попыткой такой альтернативы стал союз стран БРИКС, в который вошли Бразилия, Россия, Индия, Китай и Южная Африка. Активное интеграционное сотрудничество стран БРИКС изначально было направлено на постепенное расширение использования национальных валют этих стран во взаимных расчетах и платежах в противовес доллару. 

Страны БРИКС занимают 25% мировой территории суши, в них проживают 3 млрд человек, что составляет 40% населения мира. В 2013 г. совокупный ВВП стран БРИКС достиг 15,75 трлн долл., или 18% мирового ВВП. Перспективы формирования валютно-финансового союза стран БРИКС определяются прежде всего рядом макроэкономических факторов, характеризующих экономический потенциал этих стран. К основным факторам этой группы следует отнести такие показатели, как рост ВВП, уровень инвестиционной активности и доля внешнеторгового оборота страны в общемировой торговле. 

Анализ основных макроэкономических показателей, представляющих экономический рост стран БРИКС за период 2000-2013 гг., позволяет характеризовать экономики этих стран как конкурентоспособные, развивающиеся более динамично, чем экономики США и стран ЕС.

Ведутся разговоры и о создании общей единицы измерения – валюты БРИКС. Профессор Толорая сообщил, что научные деятели уже придумали название будущей валюты – “рулинд”.

Однако, по мнению экспертов путь к реализации данной идеи долгий. Во-первых, необходима политическая воля руководителей. “Это потребует увеличения влияния региональных тенденций, гармонизации наших финансовых систем. Тенденция рассматривается какальтернатива для доллара и евро”[12], – сказал бразильский эксперт. На его взгляд, возможной валютой для международной торговли может стать юань. Позиции национальной валюты Китая укрепляются, что признается многими странами сегодня.

Важнейшее направление работы БРИКС – формирование альтернативных валютно-финансовых инструментов. Общие финансовые структуры пятерки БРИКС гарантируют их валютам стабильность на фоне растущей нестабильности. Сегодня переход на платежи в национальных валютах в рамках группы мало реализуем. Операции Банка БРИКС планируется проводить в американских долларах. Расчеты в национальных валютах между странами-участницами касаются пока только российско-китайской двусторонней торговли энергоресурсами. В то же время санкции Запада против России ускоряют процесс разработки таких механизмов в рамках БРИКС.

Важным элементом функционирования Банка развития является определение принципов формирования его капитала. Предполагается, что капитал банка будет формироваться из трех источников: средства государств-участниц БРИКС; средства и проценты, выплаченные по кредитам; другие поступления, осуществление которых будет утверждено управляющим Советом банка. 

На начальном этапе финансирование НБР должно осуществляться за счет средств стран БРИКС, общие договоренности по этому вопросу уже достигнуты. В ходе развития его деятельности большая часть сумм будет направлена в капитал кредитно-финансового института за счет погашения кредитов и выплаты процентов по ним. Утверждать, что работа Банка БРИКС будет полностью самоокупаемой, было бы излишне оптимистично. Возможность прямого финансирования работы Банка должна будет сохраняться. 

Решаемая в настоящее время в России задача формирования собственной национальной платежной системы должна состыковываться с устоявшимися международными платежными системами. Это можно сделать в сотрудничестве с Китайской стороной, что потребует заключения соответствующего рамочного соглашения. При соответствующих шагах других стран БРИКС возможно успешное продвижение на глобальном рынке (странами с общим населением более 3 миллиардов человек) новой международной платежной системы с карточкой, совместимой со всеми национальными платежными системами стран БРИКС. Россия же может стать пионером выпуска такой карточки в ходе формирования национальной платежной системы.

Важно обеспечить согласование правил действия национальных денежных властей при необходимости защиты своих валютно-финансовых систем от спекулятивных атак и подавления связанной с ними турбулентности. Вопреки позиции США и МВФ, целесообразно договориться о признании необходимости создания национальных систем защиты от глобальных рисков финансовой дестабилизации, включающих:

  • институт резервирования по валютным операциям движения капитала;
  • налог на доходы от продажи активов нерезидентами, ставка которого зависит от срока владения активом;
  • предоставление странам возможности введения ограничений на трансграничное перемещение капитала по операциям, представляющим угрозу национальной безопасности.

 

Заключение

Подводя итоги, следует отметить, что развитие валютного пространства напрямую зависит от протекания процесса глобализации. Еще президент Никсон в своем послании Конгрессу “Внешняя политика США в 1970-х” отмечал: “Мы видим новые проблемы, которые пересекают географические и идеологические границы и затрагивают все мировое сообщество. Многие эти проблемы связаны с природой современных технологий. Они отражают сжатие земного шара и растущую взаимозависимость”[13].

Рассматривая этот фактор с позиции России, можно сказать, что процесс глобализации наложил свой отпечаток на международное сотрудничество в сфере экономических отношений. По нашему мнению, прежние механизмы интеграции на сегодняшний день не дают эффективного результата на финансовом рынке, сотрудничество с западными странами осложняется в условиях действия санкций, что не дает возможности нормального функционирования валютного пространства, например, на базе ЕС.

Как отмечалось Комиссией по национальной безопасности США, “экономические спады, которые ранее были эпизодическими и локальными, могут благодаря интеграции глобальных финансовых рынков стать системными по происхождению и более глобальными по последствиям”.

Это стало своеобразной причиной к смене интересов нашего государства в политической и экономической сферах. Поэтому в качестве решения сложившихся проблем выходом стало открытие новых перспектив по сотрудничеству с восточными странами. На данном этапе Россия расширяет свои экономические интересы, налаживая контакты с азиатскими странами, в том числе, активно ведя совместную политику с валютными объединениями стран ЕАЭС и БРИКС. Сейчас это сотрудничество дает определенные положительные результаты, которые способствуют нормальному функционированию экономики России с учетом западных санкций. Однако, налаживание отношений с Евразийским союзом и странами БРИКС находятся на стадии, когда происходит формирование первоначальной структуры, происходит обсуждение общих положений и концепций, с помощью которых данный тандем будет наиболее эффективен на мировом уровне. Пока что необходимо детально изучить все факторы влияния, чтобы учесть возможность негативных последствий и найти пути по их предотвращению.

 

Список использованной литературы:

  1. Аналитические доклады Международного валютного фонда, Всемирного банка, Fitch, Минэкономразвития России, ИМЭМО РАН в 2014-2015 гг.
  2. Проблемы и перспективы взаимодействия между Европейским союзом, Украиной и Россией в новых условиях: материалы сборника научных трудов Ассоциации «Центр исследований экономического и социокультурного развития стран СНГ, Центральной и Восточной Европы» / Под ред. С.Г. Арбузова и Р.С. Гринберга. М., 2015. С.4
  3. Хирдман С. Роль России в Европе // Московский центр Карнеги. М, 2006. – С. 19.
  4. Европа 2015: год неуверенностиhttp://euroua.com/europe/eu/3557-evropa-2015 02.01.15
  5. Драги: экономику ЕС ждет затяжной период слабости. 02 января 2015. URL:http://dv.ee/novosti/2015/01/02/dragi-jekonomiku-es-zhdet-zatjazhnoj-period-slabosti
  6. Jean-Pierre Robin. Le FMI estime l’Europe en voie de guerison // Le Figaro, 15 avril 2015. – P.23
  7. См. подробнее «Хуаньцю шибао» от 06.07.2015: 郑羽:中俄经济合作的战略意义何在 URL: http://opinion.huanqiu.com/1152/2015-07/6854188.html
  8. Европа 2015: год неуверенностиhttp://euroua.com/europe/eu/3557-evropa-2015 02.01.15
  9. 9. http://www.nakanune.ru/articles/110464/
  10. 10. http://www.russiapost.su/archives/57676
  11. http://izvestia.ru/news/586121
  12. http://crisisdata.info/courses/nstate/styled-12/styled-2/index.html
  13. http://mir24.tv/news/community/12200671

[1] Хирдман С. Роль России в Европе // Московский центр Карнеги. М, 2006. – С.19.

[2]Европа 2015: год неуверенности http://euroua.com/europe/eu/3557-evropa-2015 02.01.15

[3] Европа 2015: год неуверенности http://euroua.com/europe/eu/3557-evropa-2015 02.01.15

[4] Драги: экономику ЕС ждет затяжной период слабости. 02 января 2015. http://dv.ee/novosti/2015/01/02/dragi-jekonomiku-es-zhdet-zatjazhnoj-period-slabosti

[5] Jean-Pierre Robin. Le FMI estime l’Europe en voie de guerison // Le Figaro, 15 avril 2015. – P.23

[6] http://www.russianelectronics.ru/leader-r/news/russianmarket/doc/68257/

[7] http://mir24.tv/news/community/12200671

[8] Хуаньцю шибао. от 06.07.2015 URL: http://opinion.huanqiu.com/1152/2015-07/6854188.html

[9] http://izvestia.ru/news/586121

[10] http://www.ritmeurasia.org/news–2015-04-13–valjutnyj-sojuz-eaes-ochevidnoe-i-verojatnoe-17500

[11]http://www.russiapost.su/archives/57676

[12] http://www.nakanune.ru/articles/110464/

[13] http://crisisdata.info/courses/nstate/styled-12/styled-2/index.html