Шохин С.О.: «Инфляционные риски единой валюты станут ниже»

Сергей Олегович Шохин

Интервью с Сергеем Олеговичем Шохиным, директором Высшей юридической школы Финансового университета при Правительстве РФ, доктором юридических наук, профессором, Заслуженным юристом РФ, Академиком РАЕН и РАЮН подготовлено специально для проекта «Поддержка научно-образовательных и предпринимательских инициатив в области формирования евразийского финансового рынка»

Применимы ли международные практики введения и функционирования единого валютного пространства к ЕАЭС?

Зона франка, ЕС и наш переводной рубль советского периода могут быть особенно яркими примерами введения общей валюты, хотя и происходило это на разных исторических этапах. В случае с ЕАЭС возможно использование некоторых международных моделей, но только после гармонизации законодательства стран-участниц. Правовая интеграция в Евразийском союзе сегодня находится в зачаточном состоянии.

Как влияет разница правовых основ и ключевых экономических показателей на перспективы введения единой валюты и расширение экономической интеграции?

Право на уровне законов закрепляет уже сложившиеся экономические отношения. Когда накапливается весомое количество подзаконных актов, которые и формируют картину постоянных экономических процессов, принимается закон, то есть законы принимаются для регулирования уже имеющихся экономических связей в различных их проявлениях. Экономическое развитие России, Белоруссии, Казахстана существенно различается, не говоря уже об Армении и Киргизии. Данный факт осложняет процесс создания гармонизированного права. Сейчас вопрос создания общих правовых основ является первостепенным для ЕАЭС. Перед нами также стоит задача гармонизации банковских систем, в ходе реализации которой приходится преодолевать определенные препятствия. В качестве примера можно привести процесс согласования Россией и Белоруссией места расположения эмиссионного центра новой валюты.

Согласовать проблему эмиссии будет чрезвычайно сложно. В США, например, квоты на эмиссию имеют более двух десятков частных банков. В ЕС также диверсифицированы места выпуска евро по странам союза. Более того, будет сложно согласовать даже уничтожение вышедших из оборота денежных масс. Отсюда возникает необходимость размещения эмиссионных центров в разных странах ЕАЭС, а следовательно, и квотирование выпускаемых денежных масс и последующее их уничтожение. Опять же в России существует проблема сжатия денежной массы относительно ВВП. Например, в США и Китае объем денежной массы существенно превышает ВВП, в России она искусственно занижена. В других государствах ЕАЭС может быть иная политика на этот счет.

Нужно ли создавать наднациональный регулирующий орган по вопросам финансово-денежной политики ЕАЭС?

Безусловно, такой орган необходим. Как есть МВФ, Европейский банк, так и в ЕАЭС должен быть наднациональный регулятор, располагающий полномочиями устанавливать такие важнейшие показатели, как объем денежной массы, объемы эмиссии и квотирования обязательно с учетом ликвидности национальных банковских систем.

Можно ли обозначить временной контур введения единой валюты в ЕАЭС?

Если исключить форсирование введения единой валюты волевыми решениями руководителей государств – членов ЕАЭС, можно обозначить некие временные контуры. Данный вопрос осложняется большим количеством внешних соглашений стран-участниц, в которых фигурирует долларовая составляющая. Динамика решения этой проблемы напрямую повлияет на сроки перехода к единой валюте. Скорее всего для этого потребуется не менее 7–10 лет.

Какие политические риски существуют с точки зрения перехода к высшей форме интеграции – введению единой валюты?

Главный политический риск – это отказ стран – участниц союза от части суверенитета, что создаст проблемы на первоначальном этапе введения общей валюты. Фактор отказа от части прав весьма чувствителен для национальных элит. Элиты разных государств не интегрированы вокруг некоего управляющего центра, что вдвойне осложняет процесс интеграции.

Каково влияние волатильности цен на энергоресурсы на мировом рынке на перспективы единого валютного пространства?

На мой взгляд, волатильность цен на энергоресурсы является меньшей проблемой, чем недостаток населения, трудовых ресурсов и их невысокое качество. В Казахстане, например, численность населения – 18 миллионов человек и огромная богатейшая территория. Такая же ситуация и в России: 140 миллионов населения и острый дефицит рабочей силы в регионах. Отсюда и проблемы с открытием новых предприятий в регионах, с производительностью труда и т.п. Недостаток кадров также влияет на инвестиционную привлекательность регионов. Инвесторы готовы вкладывать деньги в различные проекты, а осваивать их, реализовывать проекты физически некому.

Что необходимо предпринять для минимизации рисков от санкций в отношении России в контексте развития экономических связей в ЕАЭС?

Определенно надо разрабатывать и вводить аналог SWIFT, так как существует угроза отключения от этой системы, сделать систему, которая впоследствии могла бы быть интегрирована как элемент в общую систему стран БРИКС.

Будет ли единая валюта устойчива к инфляционным рискам?

Скорее всего инфляционные риски единой валюты станут ниже, так как в обеспечении ее стабильности будут участвовать несколько государств.

Стоит ли рассматривать возможность создания единого бюджета стран ЕАЭС?

Единый бюджет должен быть только в контексте содержания единого административного аппарата. Общие проекты ЕАЭС могут финансироваться через специально созданный банк объединения, и для этого общий бюджет (в широком понимании) не нужен.

Какова роль ВТО в евразийской интеграции?

Дело в том, что любые экономические, таможенные союзы подлежат регистрации в ВТО. В принципе это рассматривается как исключение из свободной конкуренции. ВТО резко негативно относится к интеграционным объединениям, так как это некий неравнозначный барьер в свободной торговле в рамках глобализации. Тот факт, что не все государства ЕАЭС являются членами ВТО, определенно вызовет ряд вопросов относительно нового этапа евразийской интеграции в части принципиальных системных проблем. По моему мнению, ВТО – это скорее помеха на пути интеграции.

Как Вы оцениваете влияние СМИ и общественных организаций на решения правительства?

У нас общество не стратифицировано, нет явно выраженных, тем более системно организованных, социальных групп. Поэтому вряд ли СМИ оказывают какое-то весомое влияние на решения правительства – они не являются выразителями политически значимых социальных групп.